ГЛАВА 12.

        Перед сном Иван Иванович зашел к Петруше сказать, что завтра они уезжают домой. И хотя слуга уже привык к таким странностям хозяина неожиданно принимать непредсказуемые решения, был настолько удивлен услышанным, что даже ничего не смог ему возразить.
        — Вещи собирать изволите?
        — Да, Петруша… - Кавригин задумался. – Уедем завтра незаметно. Ничего не спрашивай. Так нужно!..
        Утром генерал написал записку с благодарностью за прекрасно проведенные здесь дни, хозяевам имения, испрашивая у них извинение за свое тайное исчезновение. В «Молитвослов» Елены Сергеевны он вложил маленький клочок бумаги, на котором в память о себе оставил лишь несколько слов: «Да, пошлет Вам, Господ, счастья! С кем? Ему виднее».
        Дорога домой показалась в два раза короче, даже несмотря на то, что Кавригин приказал Петруше заехать к Николеньке по московскому адресу. Ученика дома они не застали, и Ивану Ивановичу ничего не оставалось, кроме того, как оставить ему записку с просьбой при первой же возможности навестить его в Рязани. Теперь Кавригин окончательно настроился на то, чтобы свое имение отписать на Николеньку. Ведь он понимал, именно от этого зависела дальнейшая судьба любимого ученика, его счастье с Настенькой.

        …. По возвращению домой генерал немного захандрил. Было очень трудно отвыкать от той, заполненной счастьем и радостными встречами жизни, которую он недавно познал. Иногда слезы неожиданно появлялись на его глазах, и Кавргин поспешно удалялся из дома, чтобы слуга Степан ненароком не увидел их. Но случались дни, когда после обеда хозяин сам вызывал к себе Степана и до позднего вечера рассказывал ему о Павельцево, Николеньке, Елене Сергеевне. Видимо, эти воспоминания были настолько сладостны для Ивана Ивановича, что еще несколько дней после таких разговоров он пребывал в веселом расположении духа, напевал песни и даже отправлялся верхом на прогулку.
        По воскресеньям теперь с самого утра Кавригин с Петрушей куда-то исчезали и возвращались только к обеду. В верстах двадцати от имения некоторое время назад открылся храм, очень похожий на Спасскую церковь в Павельцево. В нем было как-то особенно тепло и уютно душе Ивана Ивановича. Да и настоятель храма отец Николай всегда по-доброму и с искренним участием встречал Кавригина, что тот уже не представлял своей жизни без еженедельных поездок туда.
        В октябре генерала навестил Николенька. По этому случаю в поместье устроили званый ужин. Ивану Ивановичу не терпелось сразу же представить Николеньку, как будущего хозяина усадьбы.
        Перед этим, дав ученику немного отдохнуть с дороги, он пригласил его в кабинет для серьезного мужского разговора. Посадив Николеньку рядом с собой на большой кожаный диван, возле камина, он начал расспрашивать дорого гостья о житье-бытье. В научной деятельности молодой человек к этому времени достиг немалых успехов. Николенька рассказывал о них с большой радостью. Скорее всего, к весне он уже должен дописать свою научную работу. А там… Может быть, его возьмут преподавателем в Петербургский университет.
        — А как же Анастасия Петровна? – осторожно поинтересовался Иван Иванович, чувствуя, что у Николеньки с этим вопросом какие-то большие осложнения.
        — Не знаю… - вздохнул Николенька. - При нашей последней встрече она призналась, что родственники Юсуповы никогда не позволят ей соединить свою судьбу с человеком без рода и наследия, каким являюсь я. Они уже принялись искать девушке богатого жениха. Нам, наверное, придется расстаться…
        — А вот этого допустить никак нельзя, – Иван Иванович по-отцовски обнял ученика. - И я кое-что уже придумал.
        Николенька вопросительно взглянул на учителя. Кавригин встал с дивана и отошел к окну:
        — Много лет назад, когда я был молод, встретилась мне очаровательная девушка. Показал я ее своим родителям, понравилась она им очень. Вскоре объявили о нашей свадьбе. На Красную горку мы венчались. Когда же в конце венчания батюшка стал давать нам наставления, вдруг он взял меня за руку и тихо сказал: «Тяжел твой крест Иван. Но никогда не отчаивайся. Будет и утешение. Только не забывай за все благодарить нашего Господа Иисуса Христа». Тогда мне эти слова показались очень странными. Тяжелый крест я расценил для себя как военную службу. Что же касается слов о благодарности Господу, – вообще было непонятным для меня. С детства мои родители привили мне такую любовь к Богу, к Его святым и православию, что я никогда не мог уснуть, не произнеся благодарственных молитв. Счастливо мы жили с женой. Родился сын Ванечка. До семи лет он всегда был при мне. Но пришло время ему учиться. Жили мы в гарнизоне, в горах, где соответственно не было для этого никаких условий. И отправил я его с любимой в имение к своим родителям. Однако не доехали они до него… В горах случился обвал и погибли они под снежной лавиной… Вот с тех пор и отказался я от Бога – обиделся, что не уберег Он мне самых любимых и дорогих человечков, отнял. Перестал я ходить в храм. В этот момент к нам в гарнизон перевели одного очень ученого офицера. Он постоянно читал заумные книги. Увлекся и я. Есть такая наука – атеизм. Бывало, приснятся мне жена и Ванечка, печально сделается на душе – в храм бы сходить. Да разум уже не позволяет. Пустое все это, обман, кажется ему. Так вот и шли годы. Участвовал в боевых действиях, получал награды, повышения. Вдруг неожиданно у меня обнаружились преподавательские способности. Предложили мне место преподавателя в военном училище, где под старость и повстречал тебя, Николенька. Узнав о том, что ты прибыл туда из приюта, я начал подумывать об усыновлении тебя. Тут мне вспомнились и слова священника об утешении. А когда ты исчез, воспринял я это как Божью кару. Стала душа просыпаться. Нет-нет и промелькнет мысль о Боге. Начал просить Его возвратить мне тебя. Только переступить порог храма никак не мог заставить себя. И вот однажды мне было дано осознание того, что только искреннее раскаяние в грехах может возвратить человека под Божественный покров. Тогда-то я и решил поехать в Павельцево. Почему в Павельцево? По бабушкиным рассказам, это место мне представлялось каким-то особенным, святым. Думал, мое раскаяние там будет быстрее услышано Господом. Сейчас же все понимаю по-другому. Так все было специально устроено Всевышним: неожиданная встреча с тобой в Москве буквально в один миг изменила мою жизнь. А храмы. Ведь неизвестно, вошел бы я в них без тебя. Любовь к тебе заставила меня сделать этот шаг. Видя твою горячую веру, я испугался быть рядом с тобой неверующим. Вдруг мое непонятное антицерковное настроение отпугнет тебя, сделает несовместимыми наши интересы. Знакомство же с Еленой Сергеевной довершило это начатое тобой нелегкое дело «просвещения» моей души. Благодаря этой женщине, я вновь стал Христовым сыном, приняв Святое причастие под сводами старинного Павельцевского храма.
        Иван Иванович на минуту замолчал. Воспоминания об Елене Сергеевне всегда проводили его в растерянность. Так случилось и сейчас. Но тут же, как бы спохватившись, он подошел к Николеньке и продолжил:
        — А теперь о самом главном. Долго размышляя над тем, что произошло со мной за последние месяцы, я вдруг понял, что наступает время, которое когда-то священник назвал «утешением». Я уже не молод. Близких родных у меня нет. Но есть ты – единственный, кто может скрасить мою одинокую старость и позаботиться об имении. На днях я получил бумаги, дающие тебе право наследства этого имения. Отныне ты – мой наследник. Отныне ты – богатый, следовательно, самый подходящий жених для Анастасии Петровны. Скоро будем засылать сватов.
        — Нет! Я так не могу... - Николенька взволнованно заходил по кабинету. – Я должен всего добиваться сам. Да и Юсуповы могут неправильно истолковать все это. Подумают, что любыми путями хочу завладеть Настенькой. К тому же, у Вас самого еще не решен вопрос с Еленой Сергеевной.
        — Елена Сергеевна уже в прошлом. – С нескрываемой тоской признался Иван Иванович. – Дай, Бог, ей счастья с Константином.
        — Вы ошибаетесь, Иван Иванович, - Николенька сделал небольшую паузу. - Елена Сергеевна пока еще не дала ему окончательный ответ. Я не хотел говорить Вам, расстраивать, но Елена Сергеевна после Вашего отъезда разыскивала меня. А как Вы знаете, я в те дни отсутствовал в Хлебниково. Когда же вернулся, то сразу же отправился в Павельцево. Однако Елены Сергеевны уже там не было. Она уехала к себе вскоре после Вашего неожиданного исчезновения, даже не дождавшись престольного праздника. Ходят слухи, что она до сих пор ни разу не встречалась с Константином с того дня, как между ними произошла размолвка.
        — Ладно, хватит об этом… - Кавригин никак не хотел давать своему сердцу хоть маленькую надежду относительно этой женщины. – Не желаешь по-хорошему принимать мое предложение о наследии, примешь в приказном порядке. Я - немощный старик, нуждаюсь в твоей заботе и опеке, и ты, как истинный христианин, не имеешь права отказывать мне в этом. Генерал в отставке – Иван Иванович Кавригин – приказывает тебе через час предстать перед приглашенными гостями в качестве моего любимого и единственного наследника. А теперь – шагом марш переодеваться к приему.
        — Есть... - смиренно сказал Николенька и удалился из кабинета.


назад          дальше

дизайн:Сергей Григорьев E-Mail
дополнение дизайна - Виктор Махнев