ГЛАВА 14.

        Ранним декабрьским утром, выходя из дверей гостиницы, Кавригин сообщил Петруше, что намерен сегодня же посетить Никольский храм в Федоскино.
        — Давай быстрее гони лошадей! - приказал он. - Хочу успеть на праздничную литургию.
        Лошади галопом понеслись по Дмитровскому тракту. Пока еще не совсем рассвело, Иван Иванович дремал. Но едва солнечные зайчики начали мелькать по стеклу кареты, он стал в окошко рассматривать Подмосковные окрестности. Впереди показались два овальных пруда, в прозрачной ледовой поверхности которых, как в зеркале, отражалось зимнее солнце, буквально раздваиваясь на глазах.
        — Где-то здесь существует необыкновенная церковь, - вспомнил Кавригин. - Николенька рассказывал, что у долгих прудов еще совсем недавно стояло имение, некогда принадлежавшее Пушкиным. Одним из первых его владельцев был Гаврила Григорьевич Пушкин, известный в России как талантливый воин, прекрасный придворный, и вместе с тем – искусный заговорщик, примкнувший к сторонникам Лжедмитрия и сумевший своей неслыханной дерзостью в период «смутного времени» обеспечить успех царю-самозванцу, а после его поражения – вернуться и служить новому романовскому царскому двору. Перед смертью свою деревню Виноградово он в 1638 году завещал двум любимым сыновьям: Григорию и Степану. Они-то и построили в унаследованной вотчине деревянную Владимирскую церковь. В ХУШ веке Пушкины продали Виноградово с окрестностями генералу-фельдмаршалу, кавалеру лейб-гвардии Преображенского полка, князю Василию Владимировичу Долгорукову, из чьих рук в 1730 году оно перешло к княгине Марии Федоровне Вяземской. Двадцать восемь лет владела княгиня этими землями, после чего они были приобретены обер-прокурором Сената Александром Ивановичем Глебовым, одним из приближенных к Императору Петру Ш людей. И хотя у него существовала репутация государственного лихоимца и хищника, после своей отставки, он совершил Богоугодное дело: свое поместье украсил новой прекрасной каменной церковью с одним главным приделом в честь Владимирской иконы Божьей матери. А чуть позже – выстроил и открыл богадельню для убогих и состарившихся сельских жителей. Одновременно создавался и усадебный архитектурный ансамбль на противоположном от храма берегу пруда. Был поставлен дом в классическом стиле и разбит прекрасный парк, обсаженный липами, а у пруда устроена «купальня с лодками». В 1784 году падчерица Глебова – Лиза вышла замуж за подполковника Ивана Ивановича Бенкендорфа. Эта новая семья и стала в 1790 году, после смерти супругов Глебовых, владельцами Виноградово. Будучи очень гостеприимными и общительными, они любили встречать здесь, в загородном имении, своих гостей – знаменитых в то время людей: Аненковых, Голицыных, Карамзиных и др. Здесь бывал и писал свои произведения и русский баснописец Иван Андреевич Крылов, посвятивший некоторые из них – «Дуб и трость» и «Разборчивая невеста» - Софье Ивановне, дочери Бенкендорфов. В 1812 году, французские солдаты значительно разрушили имение, во Владимирской церкви устроили конюшню, раскладывали огонь, похитили книги, утварь. Но вскоре имение и поруганный храм приняли свой первозданный вид, а во Владимирской святыне даже появился новый придел в честь Николая Чудотворца.
        Иван Иванович посмотрел в правое окошко кареты. На высокой горе, залитая лучами солнца, показалась небольшая каменная церковь, имевшая в своем основании очень редко встречающуюся у православных храмов форму треугольника.
        — Может быть, зайти? – подумал Кавригин. Но, понимая, что тогда он явно не успеет на Литургию в Федоскино, отказался от этого соблазна.
        С большой неохотой отрывая свой взор от Владимирской церкви, Иван Иванович принялся искать на противоположной стороне Дмитровского тракта, у пруда, усадебные постройки известного имения. Однако увидел он только их обгоревшие черные силуэты. В середине Х1Х века Бенкендорфы продали Виноградово с окрестностями капиталисту Бучумову. Крупный купец Бучумов на тяжелых кабальных условиях сдавал луга, поля, лес в аренду проживающим в этой местности крестьянам. Поэтому крестьяне очень враждебно относились к нему, и 11 октября 1905 года сожгли его имение.
        Теперь, буквально через несколько минут, тройка Кавригина должна была въехать на территорию Хлебникова. Иван Иванович с нетерпением ждал встречи со знакомыми окрестностями, которые непременно вызвали бы в нем приятные воспоминания о двух любимых людях – Николеньке и Елене Сергеевне. Но тут, совершенно неожиданно, дремота завладела им. Он провалился в сон и… проснулся только тогда, когда его карета свернула с Дмитровского тракта на проселочную дорогу, ведущую в Федоскино.
        Дорога к церкви шла через лес, который сегодня, словно специально в честь праздника, природа нарядила в хрустальные одежды. От этого все здесь казалось сказочным. А появившийся вдали Никольский храм на его фоне смотрелся просто игрушечным. Сердце Ивана Ивановича волнительно забилось.
        — Где же я уже видел такую картину? - начал судорожно вспоминать он, - Ведь я никогда не был в Федоскино в зимнее время. Но этот пейзаж так отчетливо знаком мне. Небольшие крестьянские домики. Горка. Храм. Да ведь это было изображено на шкатулке, которую подарил Елене Сергеевне.
        Ноги Ивана Ивановича за дальнюю дорогу, естественно, затекли. Поэтому, выходя из кареты у храма, он чуть не упал, встав на сильно подмороженный, скользкий участок храмовой тропинки. Петруша подхватил его, проводил в храм.
        Литургия уже началась. Купив свечи, Кавригин начал отыскивать глазами иконы своих любимых святых. Народа в храме было много, что, конечно, мешало генералу рассмотреть его внутреннее убранство. Но он все же увидел, что купол украшало горящее всеми свечами изящное паникадило. Стены не имели росписи. На них просто висели иконы. Алтарь отделялся от центральной части помещения иконостасом с изящной деревянной резьбой. Сам алтарь был небольшим. В центре его находился престол, слева от него – жертвенник. Солнечные лучи через два алтарных окна так проникали туда, что создавалось впечатление, будто алтарь заполнен каким-то необыкновенным Божественным светом, который яркими пучками через открытые царские врата касался и прихожан, стоящих в центральной части храма.
        — Где же та икона Николая Чудотворца, о которой говорил Алексей? – Подумал Иван Иванович.
        Ему хотелось побыстрее подойти к амвону и разыскать эту необыкновенную икону. Но храм был так заполнен прихожанами, что исполнить данное желание оказалось практически невозможным. Только когда зазвучали первые слова «Херувимской», и большинство из присутствующих опустились на колени, Кавригин заметил, что помещение храма имеет еще как бы два крыла, в одном из которых устроен канон – квадратный подсвечник для поминовения усопших, а в другом находится гипсовое невысокое распятие Господа Иисуса Христа и великолепная икона Николая Чудотворца. Теперь генерал знал, куда ему нужно пробираться. Однако подойти к ней ему удалось лишь в тот момент, когда верующие стали приобщаться Святого Христова таинства - причащаться, и правое крыло сделалось свободным. Иван Иванович низко поклонился и с трепетом поцеловал Распятие. Он не находил слов, чтобы выразить благодарность Всевышнему за сотворенное с ним преображение.
        — Прости!.. - только и смог промолвить Кавригин. Но, наверное, это «прости» было настолько искренним, что Господь услышал его, и в сердце пришел покой, признак присутствия Божественного духа. Иван Иванович медленно подошел к иконе Николая Угодника. В этот момент все мирское перестало существовать для него. И если раньше опуститься на колени в присутствии людей ему казалось постыдным, то сейчас он это сделал совершенно спокойно.
        Сколько времени стоял на коленях Иван Иванович перед иконой Святого, сказать трудно. В памяти промелькнули все основные эпизоды его жизни. За одни из них он благодарил Николая Угодника, за другие – просил прощения. Это была своеобразная безмолвная исповедь, в конце которой из уст Кавригина вырвалась просьба, граничившая с криком отчаяния:
        — Господи, Чудотворец Николай, сделай нас счастливыми!
        Испугавшись, что последние слова он произнес вслух, и они могли быть услышанными всеми людьми в храме, Иван Иванович поспешил оглянуться. Церковь была пуста. Все ушли на праздничный Крестный ход. И только в нескольких шагах от него, окруженная золотистыми лучами солнца, стояла Елена Сергеевна. В своей изящной руке она держала ту маленькую федоскинскую шкатулочку.
        — Дивны дела Господа и Его святых Угодников! - Воскликнул Кавригин. Его голова коснулась ног возлюбленной.

    1999-2000г.
    Долгопрудный-Калуга-Тамбов


назад          дальше

дизайн:Сергей Григорьев E-Mail
дополнение дизайна - Виктор Махнев