ГЛАВА 5.

        Спустя несколько минут, карета выехала на выложенную камнем мостовую, вдоль которой по обочинам стояли высокие деревья. У шлагбаума в Лихачево им пришлось немного задержаться: скопились подводы с грузом, а здесь с них обязательно взималась плата за проезд по этой дороге. Петруша аккуратно объехал их, и тройка помчалась дальше. Вскоре впереди, среди зелени, стали вырисовываться постройки небольшого имения. Николенька принялся объяснять учителю:
        — Это имение Мысово. Называется оно так потому, что в данном месте река Клязьма образует мыс, на котором и разместились постройки имения. С одной стороны их окружает Круглая роща, а с другой - небольшой хвойный лесок. Поэтому имение кажется необычайно привлекательным. Известно, что в 1852 году Мысово принадлежало Алексею Алексеевичу Калашникову. При нем в сельце Мысово существовало небольшое клееное заведение, на котором изготовлялась клеенка для обивки мебели и других нужд. На производстве трудились вольнонаемные рабочие, вероятно, из крестьян, проживавших в соседнем селе Котово, которые находились на оброке, и только часть времени – несли барщину. Следовательно, в свободное время, особенно зимой, они могли работать по найму. В самом же Мысове крестьян никогда не существовало. После крестьянской реформы 1861 года Калашников продал Мысово Николаю Павловичу Малютину – не дворянину, но очень богатому человеку, предпринимателю-промышленнику. Однако в девяностых годах минувшего столетия Николай Павлович это имение проиграл в карты купцу Кузнецову, который превратил Мысово в свою летнюю подмосковную дачу. Клееное заведение было нарушено, но зато новое значение приобрел парк. Теперь за Круглой рощей и парком установлен специальный уход. Крестьян в них не пускают, так как здесь очень любят прогуливаться хозяева. Кузнецовы – миллионеры. Непролазную грязную дорогу от своего владения до станции Химки они превратили в каменную мостовую, по которой мы сейчас и едем. У Кузнецовых есть своя конюшня, в ней около сорока лошадей и свой наездник-англичанин. Поэтому около поместья, а также за рекой они держат сенокосные луга и пастбища. Но живут Кузнецовы в загородном имении только в летнее время. В Москве у них имеется еще несколько домов, один из которых – на Дмитровке.
        Иван Иванович все время смотрел в окошко кареты. Но когда уже близко подъехали к имению, попросил Петрушу попридержать лошадей. Постройки кузнецовского владения скрывались в зелени деревьев, но основной деревянный флигель хорошо просматривался с дороги. В нем не было ничего необычайного, однако, какой-то легкостью, можно сказать, праздником веяло от него. Карета резко повернула направо, показалась небольшая хвойная посадка, и перед ней - невысокое здание и флигель. Кавригин спросил:
        — Николенька, а почему это здание находится как-то в стороне от основных построек, хотя чувствуется, что оно имеет определенное значение для имения?
        — Удивляюсь Вашей проницательности, Иван Иванович, - сказал Николенька, - Это – здание трехклассного земского училища. Построено оно было в 1876 году владельцем сельца Мысово – Николаем Павловичем Малютиным. По тому времени школа считалась прекрасной, образцовой во всем Московском уезде. Тогда, здесь в округе на большом расстоянии не существовало других учебных заведений, поэтому этой школой пользовались несколько окрестных поселений. Содержалась она исключительно на средства Малютина. Школа имела две просторные классные комнаты, обставленные мебелью, подаренной хозяином. Малютин любил свое детище, поэтому и здание школы построил именно около хвойного леска, чтобы весной и осенью учащиеся могли в свободное время весело резвиться и отдыхать на лоне природы. Здесь же, при школе, был сделан отдельный флигелек для учителя, под его квартиру. Основным учителем в школе являлся воспитанник учительской семинарии. Помогал ему причетник из местного храма, не окончивший курса духовной семинарии, но готовившийся к экзаменам на звание учителя. Тут же преподавал Закон Божий местный священник, который одновременно учил детей и хоровому пению. Школа славилась хорошей успеваемостью. В ней обучалось в среднем 50-60 человек, но конечно, девочки составляли лишь пятую часть. В первом, младшем классе обычно было больше учеников, в старших – их количество уменьшалось вдвое, а девочки отсутствовали вовсе. Это объясняется, прежде всего, тем, что дети в крестьянских семьях уже с раннего возраста привлекаются к труду в поле, а девочки становятся няньками младших детей. В школе уделялось большое внимание и воспитанию учащихся. Школьному учителю предписывалось, чтобы дети держали себя умело и были благовоспитаны.
        За разговором, незаметно подъехали к красивейшим резным воротам. Николенька радостно произнес:
        — Вот и добрались. Перед Вами знаменитое Юсуповское поместье.
        Садовник, находившийся неподалеку от ворот, услышав звон колокольчиков подъезжающей тройки, направился навстречу гостям. Признав в молодом человеке приятеля младшего хозяина, он отворил ворота, и карета въехала на территорию прекрасного поместья.
        На пороге господского дома стояла красивая молодая девушка. Легкий ветерок с нежностью теребил ее светло-золотистые кудри, каскадом спадающие на гордо распрямленные плечи. Увидев выходящего из кареты Николеньку, она почти бегом сбежала со ступенек крыльца, и приветственно помахала ему рукой. Тот, немного смутившись, подошел к ней:
        — Здравствуйте, Анастасия Петровна! Вот проезжали мимо, и я не смог не навестить Ваше славное семейство. Представляете, сегодня Бог подарил мне свидание с человеком, которого столь долго искал по свету. Решил сразу же представить его Вам.
        — Это очень льстит мне… – улыбнулась юная барышня, - А где же он? С нетерпением жду знакомства.
        Петруша соскочил с облучка и ловко протянул руку хозяину, помогая ему выбраться из кареты.
        — Добрый вечер, милая красавица! - ласково произнес Иван Иванович. – Простите за наше вторжение в Вашу тихую размеренную жизнь. Но мой ученик – такой взбалмошный парень… Ни за что не хотел проехать мимо Вашего очаровательного имения.
        — Да Вы еще его не видели… - заторопился Николенька, явно желая перевести разговор на другую тему. – Анастасия Петровна, этот мой любимый учитель Иван Иванович. Помните, я о нем Вам много рассказывал.
        Девушка подошла к Кавригину, ласково взглянула в его глаза и, взяв под руку, пригласила пройти в дом. Тут же дала указание слуге накрывать к ужину, и распорядилась по поводу Петруши и лошадей. Даже не расспрашивая о планах гостей, она тотчас же все решила за них сама:
        — Мои родственники сегодня вернутся очень поздно. А брат – вообще уехал к знакомым на несколько дней. Не дождаться и не познакомиться с Юсуповыми-старшими – не красиво. Поэтому, дорогой Иван Иванович, сейчас Вам покажут нашу комнату для гостей. Она полностью в Вашем распоряжении. А Николай Ильич расположится в кабинете брата. Это его любимая резиденция. Через двадцать минут приглашаю вас в столовую отужинать.
        Слуга проводил генерала в комнату для гостей, которая оказалась очень большой и очень уютной. Ее окна выходили на изящный белокаменный храм.
        — Надо же, опять церковь… - подумал Иван Иванович. – Видимо, Господь взял надо мною опеку, зная, какое трудное и важное дело мне предстоит впереди.
        Присев на мягкий диван, он закрыл глаза и стал медленно погружаться в дремоту. Ему показалось, что спал лишь мгновение, на самом же деле прошло уже более часа. Настенька и Николенька в разговорах тоже не заметили, как пробежало время. Давно было пора идти ужинать. А слуги, накрыв столы, между тем, недоумевали, когда же придут в столовую гости. Первой опомнилась девушка, почувствовав вкусный запах пирогов.
        — Николай Ильич, - обратилась она к своему другу, - кажется, мы опоздали к ужину. Бедный Иван Иванович заждался нас! Неудобно-то как…
        Они почти вбежали в столовую, но учителя там не оказалось. Слуги сказали, что он еще не спускался. Когда Николенька постучался к нему в дверь, тот мгновенно вскочил с дивана и вышел из комнаты. Николенька понял, Кавригин немного вздремнул, и значит, даже не догадается, что они с Настенькой заболтались.
        За ужином молодая госпожа очень любезно обращалась с гостями. А когда он закончился, она взяла под руку бывшего военного и предложила прогуляться по саду. В сопровождении всезнающего Николеньки, они спустились к реке и медленно побрели вдоль берега. Обширный густой сад прятал в своей малахитовой зелени почти все усадебные постройки, а небольшая каменная церковь с высокой колокольней буквально тонула в нем. Где-то вдалеке послышалось мычание коров.
        — Это гонят крестьянское стадо, - объяснила девушка, - По соседству с поместьем находятся деревня Щапово и село Котово. Раньше и сама усадьба относилась к ним.
        — Действительно. История Юсуповской усадьбы тесно связана с деревней Курлыково, впоследствии превратившейся в село Спасское-Котово. – включился в разговор Николенька. – Курлыково – поселение, возникшее когда-то на правом высоком берегу реки Клязьма, в 1617 году купил у некого И.В.Щелканова князь Юрий Яншеевич Сулешев. В деревне тогда было одиннадцать дворов, в которых проживало пятнадцать крестьян. Затем Курлыково перешло по наследству к дочери князя Сулешева, а с 1676 года уже являлось владением князя И.Б.Репнина. Он-то и построил здесь хоромы, скотный двор, и немного позднее, в 1684 году каменную Спасскую церковь, в связи с чем, деревня стала называться селом Спасское-Котово. После смерти отца, вотчину унаследовал сын – А.И.Репнин, вошедший в русскую историю как сподвижник Петра 1. А с двадцатых годов восемнадцатого века и до настоящего времени Спасское-Котово принадлежит известнейшему роду князей Юсуповых. Вот Анастасия Петровна – самая юная представительница рода.
        Девушка от смущения внезапно покраснела. Заметив это, Николенька быстро продолжил свой рассказ:
        — В 1755 году князь Борис Григорьевич Юсупов начал обустраивать Спасский храм. В нем появился придел, освященный в честь иконы Владимирской Божьей Матери, вокруг самого храма – здания, принадлежавшие священнику и церковному причту. А около господского деревянного дома набирал силу сад с плодовитыми деревьями. В 1782 году Юсуповых постигло большое горе: скончалась А.Б.Протасова – дочь князя Бориса, и Спасская церковь с данного момента превратилась в родовую усыпальницу князей Юсуповых. Это, несомненно, и явилось одной из причин того, что, став в 1788 году владельцем имения Спасское-Котово Николай Борисович Юсупов, родной брат покойной, многое сделал не только для поддержания в порядке Спасской святыни, но и процветания своей вотчины.
        Настенька все время держала Кавригина под руку, отчего на его сердце было очень спокойно и легко. Даже дорожная усталость бесследно исчезла. Девушка внимательно слушала рассказ Николеньки, но когда речь зашла о Николае Борисовиче, ей захотелось что-то добавить от себя:
        — А знаете, Иван Иванович, Николая Борисовича до сих пор считают самым заботливым хозяином нашего имения. Некоторое время он служил Чрезвычайным полномочным министром в Турине, был полномочным представителем при Веницианском королевстве, также являлся директором театров и главноначальствующим над Экспедицией Кремлевского строения, Мастерской и Оружейной палаты. Но, вместе с тем, будучи одним из просвещенейших людей своего времени, Николай Борисович уделял много внимания и своей родовой вотчине. При нем в усадьбе появилась ее регулярная планировка с «першпектовыми» аллеями и регулярными садами, копаными прудами… Говорят, что раньше в наших парках были специальные оранжереи с ананасовыми и другими экзотическими деревьями, виноградные теплицы, огромные красивые цветники и много хорошо ухоженных прудов.
        — А еще, - добавил Николенька, - на территории поместья в то время находилось два господских деревянных дома, два флигеля с людскими службами, около церкви - двор священника. Чуть поодаль, располагалось два хлебных амбара, конюшенный двор, красильня, три корпуса сукноваляльной фабрики и при ней мельница, шесть корпусов кирпичного завода, на которых, в большинстве случаев, трудились крестьяне из принадлежавших Юсуповым окрестных селений Котово и Щапово. Юсуповы имели также десять крупных рощ, свои луга, покосы, пашни. К сожалению, сейчас промышленные предприятия поместья уже не действуют. Но с другой стороны, усадьба все более становится красивейшим уголком для отдыха.
        Так, беседуя, они прошли почти всю территорию усадьбы, и вышли к крутому высокому берегу реки Клязьмы. Солнце медленно погружалось в ее прозрачные воды. На противоположном берегу радостно плескались в реке крестьянские дети. Иван Иванович с грустью посмотрел в сторону, где находилось имение его родственников. Сегодня ехать туда уже было поздно.
        — Скорей бы все разрешилось, - подумал он, - Примут меня за своего - погощу. А нет – с Николенькой вернусь к себе.
        Он уже задумал пригласить любимого ученика в свое имение, присмотреться к нему, узнать поближе… А там, может быть, и завещание на него составить. Ведь все равно ближе и любимее человека у него нет.
        Уловив грусть в глазах Кавригина, Настенька предложила всем вернуться в дом отдохнуть. Да и комары уже начинали докучать. Однако Николеньке хотелось закончить свое повествование.
        Иван Иванович, понимая как было важно ученику блеснуть умом перед молодой красавицей, решил поддержать его:
        — А что же дальше? Как менялась судьба этого владения?
        Николенька с благодарностью взглянул на учителя:
        — В 1831 году князь Николай Борисович Юсупов скончался и был погребен близ алтаря северного придела Спасского храма. Над его могилой наследники возвели небольшую, изящных пропорций квадратную часовню. А через десять лет, продолжая уделять большое внимание храму, в 1850 году Юсупов-младший на месте южной части обходной галереи построил еще один придел – во имя Святителя Николая Мирликийского, что значительно увеличило размеры Спасского храма. Издавна на Руси заведено сердечно и заботливо относится к старым и убогим людям, к детям. Поэтому в 1859 году князь Юсупов у церкви Спаса Нерукотворного Образа, к северу-западу от колокольни, возвел здание богадельни во имя Великомученицы Татианы для презрения своих дворовых людей. А в 1863 году свои двери распахнула церковно-приходская школа. Совсем недавно на территории усадьбы появился еще один господский дом с двумя флигелями.
        — Этот дом дядя построил для себя и сына, - чуть покраснев, пояснила Настенька, - а прежний, – сказал, что завещает мне. Он все смеется, что, мол, мне отдаст его в качестве приданного: ведь в нем уже все имеется – и подушки, и одеяла, и перины, и даже слуги…
        Только сейчас Иван Иванович понял, что Настенька не является дочерью хозяина имения. Он вопросительно взглянул на ученика, но тот опустил глаза, явно показывая, что сейчас не время говорить об этом. Девушка же, видя некоторое замешательство своих спутников, вдруг заторопилась уходить:
        — Ой, заболталась я с вами… А ведь скоро дядюшка с тетушкой прибудут. Нужно обновить цветы в вазах их комнат.
        Она уже намеривалась убегать, но генерал остановил ее:
        — Анастасия Петровна, да Вас без Николеньки в саду комары заедят. Никак Вам без него нельзя… - и улыбнувшись, скомандовал ученику: - Смирно, шагом марш со столь прелестнейшей барышней в сад!
        Очень довольный тем, что наконец-то представилась возможность побродить одному по поместью, Кавригин сначала осмотрел заброшенные помещения сукноваляльной фабрики и кирпичного завода, подошел к конюшне. Около нее он повстречался с Петрушей. Тот только что покормил и помыл лошадей.
        — Иван Иванович, - спросил слуга, - в котором часу завтра отправляемся в Павельцево?
        — Еще не знаю… - задумчиво ответил хозяин. – Пока я весь во власти Николеньки.
        Петруша понял настроение хозяина и больше не стал приставать к нему с расспросами. А Кавригин направился в сторону храма. Когда он подошел к нему, его дверь почему-то оказалась открытой. Он с осторожностью вошел во внутрь. Стены храма были просто белыми, роспись на них отсутствовала. В левом его приделе находилась огражденная чугунными решетками усыпальница Юсуповых. Иван Иванович низко поклонился перед лежащей мраморной плитой, на которой имелась надпись, сообщавшая о захоронении здесь отдельных представителей княжеского рода Юсуповых. Затем он перешел в центральную часть храма. Его купол был настолько высок, что Кавригин долго не мог отвезти от него свой восхищенный взгляд. Последние лучи заходящего солнца с нежностью проникали в верхние оконца храма, освещая каким-то необычным светом алтарные двери и старинные иконы. У Ивана Ивановича вдруг неожиданно возникло желание подойти к ним поближе. Но он не посмел сделать это без разрешения, и поэтому тут же принял решение, что пока его тут никто не заметил, лучше выйти из храма и осмотреть святыню снаружи. Но едва он спустился с небольшой паперти, встретился с высоким мужчиной, который нес в храм несколько бутылок лампадного масла и свечи. Поклонившись Кавригину, он остановился, явно желая заговорить с ним. Иван Иванович выразил ему свой восторг Спасским храмом. Мужчина оказался очень разговорчивым человеком. Иван Иванович еще раз выслушал историю создания Спасского храма, после чего поинтересовался, как живется здесь священнослужителям? Ведь, скорее всего, эта церковь и причт своей земли не имеет?
        Пришедший служил здесь дьячком, поэтому со всеми подробностями начал отвечать на вопросы незнакомца:
        — Наш храм изначально и до сих пор является усадебной церковью князей Юсуповых, соответственно никогда не имел и не имеет и сейчас своей церковной земли, - дьячок настороженно оглянулся, словно боялся, что вдруг кто-то стоит за его спиной. Но, убедившись, что они одни, продолжил:
        — Владелец поместья жертвует нам - священнику и причту - так называемую «годичную ругу», состоящую из 24 четверти ржи, 8 четвертей гречневых круп, 10 четвертей овса, пуда и 2 фунта сальных свеч и тридцати шести рублей серебром. Проживаем мы в домах, тоже построенных хозяином. Также он дает средства для отопления. Несколько лет назад настоятель нашего храма – священник Вознесенский подавал прошение на имя митрополита Филарета о нарезке земли Спасскому храму. Однако из-за несогласия крестьян села Котово и деревни Щапово, да и самой конторы князя Юсупова на уступки земли, прошение не было удовлетворено. Вот так мы и живем…
        — Папа, папа, - послышались голоса от ворот, - Иван Иванович обернулся: к храму бежали босоногие дети. – Тебя батюшка к себе зовет… - скороговоркой сообщили они дьячку. Тот поспешно закрыл дверь храма, поклонился Ивану Ивановичу, и направился к дому священника.
        В этот момент у ворот поместья появилась княжеская карета. Кавригин заторопился отыскать Николеньку и Настеньку, чтобы одному не предстать перед незнакомыми персонами.
        Молодые люди находились неподалеку от господского дома, поэтому, заслышав голоса, они тоже подошли к парадному крыльцу. Увидев их, Иван Иванович успокоился. Настенька сразу же подбежала к дядюшке:
        — А у нас гости, - сообщила она, - Николай Ильич со своим учителем - генералом Иваном Ивановичем Кавригиным - приехал.
        Она подвела Ивана Ивановича к князю для знакомства. Юсупов пожал руку своему гостю и радушно пригласил всех к чаю. Княжна, вероятно, была очень замкнутой женщиной. Она лишь легким кивком головы поприветствовала Ивана Ивановича и Николеньку, и поднялась к себе в спальню.
        За чаем князь живо интересовался всем, что было связано с жизнью гостья и Николеньки. Скорее всего, молодой человек тоже впервые имел возможность так долго и непринужденно беседовать с Юсуповым-старшим. Княжна так и не спустилась в столовую, и это, видимо, даже наложило свой отпечаток на беседу: все были раскрепощены. Настенька и Николенька даже подшучивали друг над другом, поочередно садились за рояль, играя красивые мелодии. Учитель, хорошо чувствуя настроения мальчика, понял, что тот влюблен в Настеньку. Его сердце больно защемило: никогда не примут Николеньку в свою семью Юсуповы…
        Около полуночи все стали расходиться по своим комнатам. Кавригин вдруг вспомнил, что не сообщил Петруше, в котором часу они завтра выезжают в Павельцево. Князь вызвал к себе слугу и приказал передать просьбу гостя Петруше.
        Заснуть генерал смог только часа через два. Из окошка хорошо просматривалась Спасская церковь. При свете луны она казалась еще более чудесной, как декорация для счастливой сказки. Знакомство и беседа с князем немного ободрили его. Да и встреча с родственниками уже пугала меньше. Только расставание с Николенькой тревожило душу. Но он понимал, что разлука теперь у них ненадолго. Ему, как единственно близкому человеку и старшему другу, нужно сделать все необходимое, чтобы его ученик был счастлив…
        Утром, простившись с гостеприимными хозяевами, Иван Иванович вместе с Николенькой отправились в дорогу. Ученик вызвался сначала проводить учителя в Павельцево, а оттуда уже он сам пешком доберется до пункта своего назначения. С одной стороны, Кавригин несказанно обрадовался, что Николенька поддержит его в дороге, отвлечет от грустных мыслей. Но, с другой стороны, приехать к дальним родственникам без приглашения, да еще не одному, является явным нарушением этикета. Однако в этот момент в его голове мелькнула мысль: «Положись на Господа, Он все устроит», и душа сразу же успокоилась.


назад          дальше

дизайн:Сергей Григорьев E-Mail
дополнение дизайна - Виктор Махнев