ТЫ НЕ УЗНАЕШЬ МЕНЯ?

        Заметила Анатолия я не сразу. Он прибыл в санаторий вместе с многочисленной группой отдыхающих из Москвы. Несколько дней прошли в суматохе: приехавшие размещались по палатам, толпились у кабинетов врачей, определялись с процедурами. Лишь когда все постепенно улеглось, и они стали выбираться на улицу, я обратила внимание на мужчину в старенькой, очевидно, самодельной, инвалидной коляске.
        Трудно было определить возраст Анатолия. Худощавый, с открытым лицом и доброй улыбкой, он казался относительно молодым. Но его грустные, чуть уставшие глаза свидетельствовали о большом жизненном опыте.
        Общался с окружающими Анатолий мало. Чаще всего, после обеда медсестры вывозили его из корпуса и ставили куда-нибудь под раскидистые деревья. Прятали от палящего солнца.
        Анатолий предпочитал одиночество. Но если кто-то обращался к нему, то с удовольствием вступал в диалог, хотя для человека с затрудненной, как у него, речью это дело - не из легких. В один из таких моментов, проезжая неподалеку от Анатолия, я и услышала, что он проживает в инвалидном доме. Мне непременно хотелось, как можно подробнее узнать об этом учреждении. Поэтому-то настойчиво принялась искать удобного случая, чтобы заговорить с Анатолием. Но совершенно неожиданно…
        —Слушай, ты еще долго будешь делать вид, что не узнаешь меня? – спросил он, оказавшись в скором времени со мной в одной очереди на грязелечение.
        Я опешила:
        —Но, я Вас действительно не знаю.
        —Ты же ведь Лена, - продолжал он, - Мы с тобой несколько раз были в соседнем санатории.
        —Да, я – Лена. Только, наверное, не та, которую Вы имеете в виду, - остановила я его. – Вы уже не первый человек, кто принимает меня за другую девушку. Я никогда не была в другом санатории. Неужели у меня есть двойник? В Москве мне тоже говорили, что якобы я участвовала в одной телевизионной передачи об инвалидах... Все время с кем-то путают…
        Он извинился.
        —Ну что ж, давайте, познакомимся, раз я Вам так кого-то напоминаю, - предложила я.
        —Анатолий, - негромко сказал он.
        —Очень приятно, - улыбнулась я, - к сожалению, сейчас тороплюсь. Может, пообщаемся после обеда? Подъеду к Вам, мне известно, где Вы прогуливаетесь в это время.
        — Хорошо, буду ждать.
        После обеда я нашла его в окружении незнакомых людей. Увидев меня, Анатолий быстро что-то сказал, и они удалились.
        —А Вы очень похожи на ту Елену, - он еще раз окинул меня своим взглядом, - хотя мы ДЦПэшники нередко имеем сходство с другими и в силу своего заболевания. А Вы откуда?
        Я вкратце рассказала ему о себе.
        —Я тоже окончил юрфак МГУ. Но это было так давно, - Анатолий глубоко вздохнул, - Да потом еще по дурости поступил в аспирантуру, написал две диссертации. Получил кандидатскую степень. А вот зачем, до сих пор не пойму?
        —Во-первых, почему две диссертации, а во-вторых, как зачем? – моему удивлению не было предела, - и, вообще, Вы оказывается неординарная личность! А у неординарных личностей бывают необыкновенные судьбы. Расскажите о себе…
        —А Вы уверены, что это интересно?
        —Да, - твердо произнесла я.
        —Тогда наберитесь терпения. Понадобится не один день, чтобы поведать о моей жизни. – Анатолий задумался. – Первым делом лучше перейти на «ты». Согласна?
        —Конечно, - кивнула я. – Давай договоримся: ежедневно после обеда встречаемся здесь. Ты будешь рассказывать, а я – слушать.
        —Хорошо. Сделка состоялась. - Анатолий рассмеялся. – Никогда даже и мысли не допускал, чтобы мою жизнь, жизнь в инвалидном доме кто-то посчитает необычной… Ну, когда начнем?
        —Прямо сейчас, - настаивала я.
        —Сразу берешь быка за рога, – он сел поудобнее в коляске, – Разреши, я закурю… Итак… Маленьким меня родители отдали в детский дом. Но совсем все-таки не отказались, навещали там. Я рос, учился выживать. Сама понимаешь, интернат есть интернат, выживают сильные. Школьную программу усвоил легко. Получил аттестат. Сказал родителям о своем несбыточном желании – поступить в вуз. Но, как ни странно, они пообещали сопровождать меня на экзамены и зачеты, если мне удастся стать студентом-заочником. Мечта исполнилась. В одну сессию, я ухитрялся сдавать экзамены и зачеты за два-три семестра, чтобы родители как можно реже меня возили в институт. После его окончания поступил в аспирантуру. Но об этом давай завтра. Хочу немножко тебя поинтриговать. Ты же мечтаешь об аспирантуре? Поживи еще денек со своей мечтой. Думаю, что после моего повествования ты пересмотришь некоторые желания. К тому же за мной уже идут…
        Весь вечер я строила догадки, почему Анатолий с таким горьким чувством говорил именно об аспирантуре? Может быть, тяжело было учиться? Тогда, как хватило сил на две диссертации? И почему мне придется расстаться со своей мечтой?
        Именно с этих вопросов начался наш следующий разговор. Анатолий спросил:
        —А ты валерьянки выпила?
        —Хватит меня пугать, лучше рассказывай, - рассердилась я.
        —Ну что ж, дело было так… - Анатолий вновь закурил, - поступил я в аспирантуру, утвердили тему, назначили научного руководителя. Добился того, чтобы из библиотек, в том числе и Ленинской, мне выдавали книги на дом. К этому времени я уже переселился в Московский интернат. Над диссертацией работал недолго. Все давалось без особого напряжения. Но, когда моя работа была почти окончена, она… пропала со стола научного руководителя. Как потом выяснилось, ей воспользовался другой человек. Он защитился, а я – приступил к работе по другой теме. Вторую диссертацию стащить им не позволила совесть. Я стал кандидатом юридических наук… А почему ты не шокирована такой несправедливостью?
        —Ты не единственный, с кем так поступили. На моей памяти много похожих случаев, - я хотела рассказать ему о них, но мне жалко было времени. Ведь еще о стольких вещах предстояло расспросить Анатолия! - Лично я готова ко всему. А что происходило потом?
        —Потом… - Анатолий глубоко вздохнул, - Страшная депрессия. Невостребованный, никому не нужный, сидел в интернате, и ругал себя: зачем столько сил ухлопал на все это? Проходили дни, месяцы, годы. Постепенно я свыкся с мыслью, что буду жить как все другие жители этого специфического учреждения. Приспособился самостоятельно обслуживать себя. Иначе здесь быстро погибнешь. Ведь медицинский персонал практически к тебе не подходит. Туалет, кормление – не его дело. Заводил друзей, терял. При таком положении тяжелые инвалиды быстро уходили из жизни. Поначалу тяжко было. Но человек ко всему привыкает. Последние годы жизнь стала интереснее. Занялся общественной работой. Мне дали отдельную комнату, установили телефон. Выезжаю в санатории. Вот уже в Саках побывал несколько раз. Иногда родители берут к себе в деревню погостить. Ты всего этого не боишься?
        В моих глазах действительно был испуг, который я, как ни старалась, скрыть не могла:
        —Теперь, после нашей беседы, боюсь. Но не обмана и предательства. Если даже не удастся защитить кандидатскую, Бог с ней. Мне важен сам процесс ее написания, духовный рост. Сколько литературы перечитаешь! К тому же из диссертации можно всегда сделать научно-популярную или художественную книгу. Страшит то, что ты рассказал про интернат. Ведь не известно, как будет складываться моя жизнь в дальнейшем. И если раньше я все же рассчитывала на интернат, после твоего повествования поняла: мне, со своим ранимым сердцем, там, похоже, не выжить. Поэтому нужно приложить все силы, чтобы туда не попадать еще долгие годы… Остается только надеяться на Господа…
        —А ты разве веришь в Бога? – спросил Анатолий. – Никогда бы не подумал!
        —Почему? Как умерла мама, я не живу без Господа вообще… – я пыталась по возможности, более правильно сформулировать свое отношение к религии, и донести его до Анатолия. Но, увидев в его глазах непонимание, насмешку, поспешила перевести разговор на другую тему. – Заметила, лишь мы начинаем говорить о чем-то очень интересном, всегда пора расставаться. Вот и теперь - скоро ужин! Завтра продолжим беседу?
        Анатолий кивнул:
        —Как обычно, на том же месте и в тот же час.
        Этой ночью я долго не могла уснуть. В голове рисовались разные картины относительно специализированных домов-интернатов, где «наш брат», как правило, со временем обретает приют на всю оставшуюся жизнь. Видимо, они все одинаковые. И, надеяться на хорошие условия в каком-нибудь из них, с моей стороны, глупо! Надо же, как меня, через Анатолия, Господь предупредил по поводу интерната! Ведь давно чувствовала, что это – не мое. Встреча с Анатолием окончательно убедила меня в правильности принятого пять лет назад решения – жить дома…
        Проходили дни. Мы продолжали общаться. Я радовалась, что Анатолий больше не касается вопросов веры.
        Но однажды он все же спросил:
        —Ты считаешь, что Бог существует? А тогда где же его милость к нам? Почему у меня такая страшная судьба? Чем я провинился перед его величеством? Или наши родители? За что им такие муки? Ну, ладно я, неверующий. Но ты… И веришь, и молишься, а он тебя все равно так рано оставил без матери. Где же его справедливость?
        —Ты ошибаешься, Анатолий, - теперь мне было необходимо продумывать каждое слово, чтобы направить наш разговор в более доброжелательное русло. – Многие думают, что наши родители – несчастные люди. Мол, они себя полностью посвящают нам, больным детям. Особенно трудно приходится отцам. Никакой личной жизни. Женщины зациклены на ребенке. Соответственно, мужья – обделены их вниманием. Поэтому, папочки часто убегают из семьи. Вот, например, мне сейчас некоторые советуют, что раз папа всю жизнь прожил со мной, то отныне, в благодарность за это, я должна отказаться от своих целей, желаний, и … плыть по течению, давая ему полную свободу. «Скажи спасибо, что он тебя кормит и ухаживает за тобой. Никаких амбиций, никаких претензий. Пожалей его». Знаешь, как это возмущает меня! Почему его нужно жалеть? От чего он устал? Почему из него делают несчастного? У моих родителей никогда не было претензий друг к другу. Мама успевала уделять внимание и ему и мне. Мы постоянно вместе путешествовали, ездили в гости. В нашей семье вообще не ощущалось, что был человек с физическими отклонениями. Мама всегда воспитывала во мне будущую хозяйку. Научила самостоятельно принимать решения, нести ответственность за свои действия, поступки, делать покупки, выбирать свой стиль жизни. А многие родители до старости опекают своих больных чад, да еще с таким усердием, что те и в пятьдесят лет продолжают оставаться детьми. И почему я теперь должна жить папиным умом, если я еще при маме привыкла к внутренней самостоятельности? Господь, может быть, и забрал маму так рано, чтобы у меня в свои тридцать три года было желание не только выжить, но и идти вперед. Ведь как во всем Он помогает мне! А случись это позже, кто знает, захотела бы я выживать, что-то достигать? Порой то, что поначалу кажется несправедливостью, в конечном счете, оказывается очень полезным. И знаешь, наша болезнь вовсе не Божья кара. Напротив, страждущие, а мы к ним относимся, – избранные Господом. Следовательно, мы и наши близкие счастливейшие люди…
        Анатолий внимательно выслушал меня. Мои отельные взгляды совершенно не вызывали в нем поддержки. Однако спорить он почему-то не пожелал. И пусть каждый из нас остался при своем мнении, чувствую сердцем, этот разговор пошел на пользу и мне, и Анатолию. Впрочем, как и все остальные наши беседы.
        В жизни ничего не происходит случайно…

назад          дальше

дизайн:Сергей Григорьев E-Mail
дополнение дизайна - Виктор Махнев