«ПАЛАТА НОМЕР ШЕСТЬ»

        Часто ли случается, что приезжая в санаторий несколько лет подряд, человек попадает к одному и тому же лечащему врачу, и селят его в одну и ту же палату? Но иногда все-таки случается. Например, со мной.
        Палата номер шесть для меня уже стала родной, равно как и весь 67-й корпус. Выбрав эту палату в 2000 году, мы с папой не предполагали, что и в последующем будем «обитать» именно в ней. А, тем не менее, так всегда складывается, что она обязательно освобождается к нашему приезду, а мы - не можем «изменить» ей и попроситься в другую палату. Небольшая, уютная, с окошком во двор, она притягивает удобным расположением и своей доброй аурой. К тому же, в дождливую погоду в ней тепло, в жару - прохладно. А на ключе от ее двери имеется гравировка: «виктория». Символично.
        Но о какой победе идет речь? Еще в 2000 году я сделала вывод: о победе над собой. Но один в поле не воин. В трудном сражении обязательно должен быть кто-то рядом. И удивительно, сотрудники 67-го корпуса, даже не догадываясь, какую сложнейшую задачу я поставила перед собой (преодолеть себя), стали мне помогать решать ее.
        В то время в корпусе работала Зерочка Пашаева. Ее забота, внимание к отдыхающим не могли не трогать наши сердца. Всем ей хотелось сделать что-то хорошее. Однажды заметив, что я нахожусь, как ей показалось, в плохом настроении, она подошла ко мне, и по-дружески обняв за плечи, спросила:
        —Есть проблемы? Выкладывай, легче будет.
        —Да не то, чтобы проблемы… Просто нужен совет, подсказка. Без постороннего участия – не разобраться. Отец все по-другому воспринимает. С ним не посоветуешься. Раньше мама везде была со мной: и к врачам, и на процедуры. И с окружающими она очень быстро находила общий язык. Знакомила со всеми меня. А теперь надо учиться все это делать самой. Понимаешь, я слишком комплексую из-за своей речи. Почему-то особенно, когда нахожусь среди себе подобных - людей с физическими отклонениями. Волнуюсь, стараюсь говорить разборчивее, однако получается наоборот. И большинство здесь меня не понимает. Что делать? Ни к кому не подходить? Но я по своей натуре очень общительный человек, и просидеть 36 дней в одиночестве – обидно и жалко!
        —Ни в коем случае не прятаться! - порекомендовала Зера, - Чем больше будешь общаться, тем естественнее начнешь вести себя, перестанешь стесняться, и окружающие привыкнут к твоей речи. Кстати, не такая уж она у тебя неразборчивая. Иди навстречу людям сама – и все измениться к лучшему… В новой обстановке многие теряются. Дерзай, в жизни все пригодится. Возникнут какие-либо сложности, потребуется совет – подходи. С удовольствием помогу, чем могу.
        Сказала она это так убедительно, что я уже на следующий день попыталась пообщаться с родителями проживающих в нашем корпусе детей. Оказалось - совсем не страшно.
        Постепенно Зера стала моей лучшей советчицей. Она постоянно внушала мне:
        —На восемьдесят процентов все твои трудности надуманные. Зачем на них так концентрироваться! Смотри на мир проще…
        Но как я ни старалась, научиться этому не удавалось…
        В 2001году Зера перешла работать старшей медсестрой в другое здание. Но в 67-м корпусе всегда найдется душевный человек!
        Теперь я «бежала» со всеми своими проблемами к Анечке Левкиной. К Анне Васильевне. На пустую болтовню времени у Анны Васильевны, конечно же, не бывает. Уж очень ответственно она относиться к своей работе. Пока проверит все истории болезни, сделает отдыхающим все назначенные процедуры, подготовит выписки, - смотришь, вечер и закончился. Однако если у нее попросишь совета, обязательно выделит тебе несколько минут. И помощь окажет – не только медицинскую, но и душевную. Выговоришься с ней, становится намного легче.
        Видя мое доверие к Анне Васильевне, папа, оставляя меня в санатории одну, в первую очередь, обратился к ней:
        —Очень надеюсь на Вас, Анечка. Думаю, Вы сможете предостеречь мою дочь от всего плохого, подсказать, как поступать правильно.
        —Евгений Константинович, зря Вам кажется, что Лена нуждается в подобной опеке. - Анне Васильевне хотелось непременно убедить отца, что мне нужна больше иная помощь: поднять, положить на кровать. – С остальным она прекрасно справится самостоятельно. Я верю в нее. Она очень настойчивая и целеустремленная. Да и наши девочки никогда не оставят ее без внимания. В этом не сомневайтесь. А на ночь будем Вашу доченьку закрывать на ключ, чтобы никто не украл!
        Действительно, в первую неделю, после отъезда папы в Москву, даже Т.А. Дробицкая провожала меня на лечение в ЦВЛ. Боялась, чтобы я не упала с коляски где-нибудь по дороге. Леночка Ищук, достав из ячейки ключ от палаты, сразу же бежала открыть мне ее. Не верила, что я могу сделать это сама. Приходившие на ночное дежурство девочки просили докладывать им, куда уехала. Вдруг коляска сломается, – где искать? Часто и Любочка Ткач, чтобы не позволить мне скучать без папы, приходила по вечерам ко мне, и мы вместе отправлялись в город - погулять, позвонить. Она пыталась потихоньку учить меня раскованности в общении, незаметно знакомила с отдыхающими.
        Но, поняв, что я со всем уже неплохо справляюсь самостоятельно, окружающие день ото дня все меньше опекали меня. Там же, где без их помощи мне было не обойтись, они всегда оказывались рядом.
        Несколько дней перед переоформлением путевки на новый срок, я находилась в некотором смятении: как же смогу одна добраться до приемного покоя, чтобы там отдать путевку и заполнить новую историю болезни? Ситуация разрешилась сама собой. Елена Петровна Мисюнас, старшая сестра нашего отделения, без всякого напоминания и просьб, все это выполнила за меня. Заметив тем утром, что я не собираюсь идти завтракать, она спросила:
        —Почему Вы не в столовой?
        —Да у меня еще путевка не оформлена, - объяснила я, - Вот не знаю, как это сделать.
        —Все уже в порядке, - Елена Петровна показала корешок от моей путевки, - Идите кушайте, а потом – к Виктору Ивановичу за очередными назначениями. Сейчас отнесу к нему в кабинет Вашу историю болезни.
        Я была поражена всем произошедшим:
        —Огромное спасибо! Никогда не думала, что люди так могут заботиться о других. Все-таки удивительный у вас санаторий!
        Нужно отдать должное и младшему медицинскому персоналу, работающему в 67-й корпусе. Их доброте, ответственности, пониманию и пунктуальности.
        Помню первый разговор с Людочкой Пичугиной. Она совсем недавно устроилась на работу в санаторий, и конечно, все поначалу волновало ее ранимую душу. Людмила поражалась:
        —Какие же, вы, люди в колясках, сильные духом! Умеете сражаться с жизненными трудностями, не поддаваясь панике и отчаянию! Я думала, что, находясь здесь, мне придется постоянно жалеть вас. Но вы не нуждаетесь в жалости. Вы, напротив, заставляете нас своими примерами стойкости становиться крепче и лучше! И поэтому помогать вам физически – ни сколько не трудно. Даже хочется. Вызывай меня. Не стесняйся.
        Безусловно, подобное отношение очень располагало.
        Я уже отвыкла от того что, укладывая спать, тебя кто-то может поцеловать, желая спокойной ночи. Раньше всегда так делала мама. Нина Андреевна Филяеева тоже никогда не уходила из палаты, не поцеловав и не сказав хоть несколько ласковых слов. Конечно же, после этого и спалось очень спокойно.
        Иногда я обращалась к Светлане Лейтис.
        —Светочка, я сегодня немножко вечером задержусь, ты тогда закинешь меня в кровать? Я буду около корпуса. Знаешь, как здорово посидеть одной в ночной тишине, на звезды полюбоваться! Смотришь, – и стихи напишутся.
        Та улыбалась:
        —Ну, как тут ответишь «нет». Понятно, дело молодое. Спать рано никому не хочется, тем более, на курорте. Гуляй, пока я добрая! У Татьяны Барташевич в смену тоже допоздна звезды считаешь?
        —Она сама выгоняет меня по вечерам из корпуса. Ругается, если я никуда не еду. Говорит, что здесь нужно каждую минуту использовать для дела. И побольше времени проводить на улице. Дышать воздухом. Дома-то подобной возможности нет…
        Порой от такого бешеного ритма жизни (отбой в 24 часа, подъем – в 6.15) ощущалась усталость. Хронически преследовало желание отоспаться. Но опаздывать на процедуры никак нельзя. Проснешься в 6.10, взглянешь на часы и думаешь, хоть бы девчонки попозже пришли поднимать. Но не тут-то было. В 6.15 дверь палаты открывается:
        —Ленок, доброе утро!
        Особенно пунктуальна Наташа Мельник. Ни на секунду не опоздает. Худенькая, шустрая она буквально за пять минут управлялась со мной и убегала к другому отдыхающему.
        —Позови еще кого-нибудь, - говорила я ей, когда нужно было посадить меня в коляску, - мы с тобой по весу, наверное, почти одинаковые. Свалимся вместе.
        —Никогда, - смеялась она, и, взяв меня на руки, аккуратно опускала на сиденье.
        Но не все такие смелые, как Наталья!
        Екатерина Яценко и Ольга Романович долгое время не знали, с какой стороны ко мне подойти. Да и Альбина Голуб тоже. Им казалось, что они обязательно сделают мне больно, если начнут пересаживать или одевать меня.
        —Ты слишком хрупкая, - говорили они, - Страшно за тебя браться.
        Я же, чтобы снять напряжение с них и с себя, специально все чаще обращалась к ним за помощью. Сегодня попрошу только надеть платье, завтра - пересадить на кровать. А послезавтра - девочки сами перестали бояться меня. Всему научились.
        Низкий поклон им за это!
        За время моего нахождения в санатории, в 67-м корпусе сменилось много медицинских сестер. Только привыкнешь к одной, вдруг она куда-то исчезает, и в ее смену приходит другая. И опять все сначала: нужно познакомиться, понять друг друга. В конце концов, принять. Появление же Людочки Ерофеевой уже на первом дежурстве было воспринято как подарок. Добрая, общительная, она сразу нашла со всеми общий язык. Кому-то посочувствует, кого-то чуть-чуть поругает... Одна улыбка чего стоит!
        —Было бы таких людей на земле побольше, - думаешь, глядя на нее, - смотришь, и мир бы преобразился…
        Следом за Людой, в корпус пришла Юлия Дьяченко. Тихая, застенчивая, первое время она мало с кем общалась. Выполнит назначение врача, и - скорей в свой кабинет дежурной сестры! Но достаточно лишь раз взглянуть в ее глаза, чтобы понять, сколько доброты накоплено в ее сердце. И она готова поделиться ею со всеми нами!
        Вот такой необыкновенный 67-й корпус!
        В его стенах остались многие мои ошибки, комплексы… Но до окончательной победы еще далеко. Необходимо трудиться и трудиться. Надпись же на ключе от палаты номер шесть - постоянное напоминание об этом. «Виктория» значит «полная победа». И к ней нужно стремиться!

назад          дальше

дизайн:Сергей Григорьев E-Mail
дополнение дизайна - Виктор Махнев