ЖИЗНЬ ЭТО БОРЬБА

        Инвалидность, как нередко это случается, настигла Михаила Ивановича Сергеева внезапно, в самом расцвете сил.
        Сорок лет. Счастливый семейный очаг - любящая жена и прекрасный сын, достаточно большой жизненный и профессиональный опыт, карьерные успехи, сформировавшееся мировоззрение, устоявшиеся взгляды.
        Кадровый офицер, кандидат в мастера спорта по боксу, страстный любитель лыжного бега и зимнего плавания, год от года он поднимался все выше и выше… И, конечно же, никогда даже в мыслях не предполагал, что в одночасье окажется, по его словам, в «прокрустовом ложе» пожизненной немощи.
        Стать инвалидом можно в одно мгновение. Но, для того, чтобы приспособиться к новым условиям своего существования, принять все, что несет с собой мир инвалидности, найти свое, теперь иное, ранее совершенно неизвестное, место в обществе, порой требуются годы, даже десятилетия.
        Михаил Иванович быстро сориентировался в сложившихся обстоятельствах.
        Поначалу все силы были брошены на лечение, восстановление. Но почти тут же на повестку дня стал вопрос и о занятости. Невозможно жить без дела! И дело вскоре нашлось. Стал писать статьи, очерки в газеты, стихи о прожитых годах, испытаниях. Из стихов впоследствии получились две небольшие, но емкие по содержанию, авторские книжечки. Приняли Михаила Ивановича и в Союз писателей России.
        Именно это послужило поводом для нашего знакомства.
        В первый же день моего прибытия в 2002 году в санаторий, Виктор Иванович рассказал мне о нем, и посоветовал подойти к Михаилу Ивановичу:
        —Михаил Иванович многое о Вас знает. Я давал ему Ваши книги. У вас даже названия книг перекликаются. Считаю, что общение будет интересным и полезным для обоих.
        Несколько дней я все придумывала, как мне подъехать к Михаилу Ивановичу. Навязываться – неприлично. И почему бы ему самому первому не заговорить со мной? Ведь для меня сделать первый шаг так страшно… Тем более здесь, в санатории. Решила пока повременить. Приглядеться.
        А, между тем, Виктор Иванович каждое утро спрашивал:
        —Вы познакомились с Сергеевым?
        Поначалу я не понимала, почему моему доктору так интересен этот вопрос. Но потом вспомнила, что еще давно ему призналась: не получается у меня общения со «спинальниками». Какой-то стопор. Комплекс. Значит, теперь он меня хочет таким образом избавить от этого. Иначе, сам мог бы познакомить нас.
        И вот мы встретились с Михаилом Ивановичем в кабинете электромиостимуляции. Все кушетки были заняты, и он, дабы скоротать время, непринужденно беседовал с Инной Ивановной Мироненко – очень доброй, приветливой, и всеми любимой «хозяйкой» кабинета. Я же наблюдала за ними, пыталась выяснить принципы его общения с людьми. Однако умение Инны Ивановны быстро находить общий язык с любым пациентом, так и не позволили мне из данной ситуации сделать для себя какой-то конкретный вывод.
        Поэтому, когда он выехал, я поделилась своей проблемой с Инной Ивановной. Она засмеялась:
        —Странно даже, испугалась такого пустяка. Сама же хочешь самостоятельности. Тогда учись никого не бояться. Тебе в жизни постоянно придется обращаться за помощью ко многим людям. И это нормально. Давай-ка один раз перебори себя - и все твои страхи сразу же уйдут в прошлое. Если спасуешь в малом, не видать победы и в большом.
        «Она же права», - подумала я, - Да и в глазах Виктора Ивановича ни к чему выглядеть трусихой. Придется рискнуть.
        В тихий час, я, заметив около ЦВЛ Михаила Ивановича, подъехала к нему:
        —Михаил Иванович, добрый день. Разрешите представиться: я – Елена Тюфтякова.
        —А я Вас не такой представлял. И вообще не думал, что Вы уже приехали в санаторий, - он бросил сигарету в урну, - Буквально на днях Виктор Иванович дал мне прочесть Вашу последнюю книгу и газеты. Понравились. Но как Вы осмелились стать главным редактором? Это же и трудно и ответственно.
        —Да, откровенно говоря, все получилось само по себе. – Я стала вспоминать свой путь к редакторству. - В октябре прошлого года впервые встретилась с президентом Московского областного общественного благотворительного фонда «Особенные дети» В.П.Кардаковым. Он, услышав, что я когда-то была внештатным корреспондентом, попросил найти среди моих знакомых журналистов главного редактора для газеты, которую фонд задумал издавать буквально со следующего месяца. Но, как Вы сами догадываетесь, желающих не нашлось. Проблемы инвалидов, при том – детей – слишком хлопотное и незнакомое дело даже для опытных журналистов. А газету нужно было кому-то делать. Попросили на первых порах заняться этим меня. Я не ломалась. Кому-то нужно начинать. Вот до сих пор ищу себе замену, но пока безрезультатно.
        В этот момент в дверях ЦВЛ показался Виктор Иванович. Увидев меня беседующей с Михаилом Ивановичем, он одобрительно улыбнулся.
        А между тем, Михаил Иванович поинтересовался:
        —Вы в какой организации Союза писателей состоите? Случайно не в Московской?
        —Да. В Московской городской.
        —Сколько у нас с Вами общего, - Михаил Иванович взглянул на часы, - К сожалению, должен Вас покинуть. Мне пора на ЛФК. Я бы с удовольствием поработал в вашей газете. Но мои статьи часто бывают жесткими. Вы мне, надеюсь, еще расскажите, что бы хотели получать от меня, статьи какой тематики. У нас еще впереди много времени. Будем общаться. А по вечерам я иногда устраиваю концерты. Пою под гитару. Подъезжайте. Попоем вместе.
        После разговора с Михаилом Ивановичем я попыталась разыскать сборничек его стихов у знакомых. Но ни у кого такового не оказалось. Тогда я спросила у самого автора.
        —Дарю Вам последний экземпляр, - сказал он, вручая мне заветную книжку в столовой. – Мало сюда привез. Не думал, что будут пользоваться спросом.
        Я на одном дыхании прочла ее. Многие стихи Михаила Ивановича были близки сердцу. Чувствовалось огромное стремление человека жить, жить без отчаяния и ненависти, а с пользой для общества. Удивляли его взгляды на новое свое положение, его восприятие мира с иных позиций.
        И я не замедлила сказать ему об этом.
        —Знаете, ничего сверхъестественного в том нет, - объяснил он мне, - Мир инвалидности. Обычно человек не задумывается, что это такое, пока вплотную не сталкивается с ним. Когда же входишь в него, все понятия, мироощущения изменяются. Я немало поколесил по свету, многое повидал, имел богатый опыт общения с множеством людей самых разнообразных социальных пластов, профессий, взглядов, интересов... Думал о себе, как о человеке, не лишённом в определённой мере волевого начала и скромной склонности к аналитическим размышлениям. И казалось, не было в мире ничего такого, что смогло бы удивить, напугать меня, заставить бурно негодовать. И вдруг… инвалидность. Огромные трудности. Ведь став инвалидом в зрелом возрасте, я обрёл возможность скрупулёзно оценить и сравнить радужную палитру прошлой своей жизни и постоянную угрозу захлебнуться в серой опустошённости нынешнего скорбного качества. Сразу же решил: последнее – не для меня. И началась борьба. Борьба за выживание, за самого себя. А как может бороться человек в таком положении? Конечно, словом. Ведь слово – это наше самовыражение. Появились статьи, стихи, в которых я и стараюсь соединить опыт прошлой жизни и новые ощущения человека с физическими ограничениями.
        —И Вам это прекрасно удается, - заметила я, - лично мне неизвестна другая жизнь. Инвалидностью судьба меня наградила с первых минут появления на свет. И практически до последнего времени мне казалось, что я счастливей тех, кто повстречался с ней позднее, ибо ты никогда не сталкивалась с чем-то иным, о чем можно сильно жалеть, теряя. Но здесь, в Саках, пришла к противоположному выводу. Получившему инвалидность в зрелом возрасте, имеющему образование, профессию, достаточные навыки общения человеку, даже в коляске легче найти себе интересное дело, окружить себя знакомыми, в конце концов, просто вступать в беседу. Мы же, инвалиды детства, как правило, закомплексованы сильнее. Чрезмерная опека родителей не позволяет нам своевременно становиться взрослыми, испытать «все прелести жизни». Следовательно, и творчество наше граничит с примитивностью и наивностью. Невозможно писать о том, что не удалось прочувствовать на себе.
        —О Вас я такого бы не сказал, - Михаил Иванович закурил, - Ваши произведения свидетельствуют о достаточно хорошем багаже личных убеждений, взглядов, своеобразных подходов к тем или иным вопросам. Относительно «места под солнцем». Согласитесь, все зависит от самого человека, его характера, целеустремленности, а не от степени инвалидности. Я в Саках уже встретил столько уникальных людей, которые, несмотря на большие ограничения физических возможностей, смогли заняться интересным делом, создать семью, родить и воспитать детей. Прямо персонажи героев будущих книг!
        —У меня есть один замысел, - призналась я. – Поживу здесь подольше, понаблюдаю, может быть, что-нибудь и родится: небольшие рассказы или очерки.
        —Надеюсь, что объекты наших интересов в данном случае совпадать не будут, - засмеялся Михаил Иванович, - Санаторий полон людьми, о которых нужно писать и писать. Да ведь писать можно в разных жанрах!
        Порой после ужина, как и обещал, Михаил Иванович выезжал к входу в ЦВЛ с гитарой. Его сразу же окружали отдыхающие. Вспоминая одну за другой полюбившиеся песни, они с удовольствием подпевали ему. Получался своеобразный вечер отдыха. Все присутствующие на какой-то миг забывали о своих болячках, проблемах, их лица светились радостью, а в глазах даже появлялось некое озорство, задор. И так продолжалось довольно-таки долго. Расходиться никому не хотелось. Когда же окончательно темнело, Михаил Иванович объявлял:
        —Последняя песня по многочисленным просьбам «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались!»
        И у меня всегда при этом невольно возникала мысль, что в военном санатории, в большинстве своем, действительно собираются люди, которые, несмотря на огромные трудности, умеют жить, любить, бороться за место под солнцем. И не только бороться, но своим примером вдохновлять на это других!

назад          дальше

дизайн:Сергей Григорьев E-Mail
дополнение дизайна - Виктор Махнев